Есть ли у Церкви будущее?

Расшифровка записи

Добрый вечер, друзья. Добрый вечер, отец Савва. Сегодня у нас такая тема очень интересная. Есть ли у церкви будущее? Может быть, с такого вопроса мы, батюшка, начнём. А когда мы спрашиваем, есть ли у церкви будущее, о какой церкви мы говорим? О земной институции? О приходской жизни или о церкви, как Теле Христовом? — Попытаюсь говорить. сюда угомонилку, — как у нас в Беларуси выражёвываются. Когда меня Виталий попросил подобрать какую-то тему, первое, что мне в голову пришло, как раз этот вопрос, есть ли у

церкви будущее. И вопрос этот возник из многолетних наблюдений. Во-первых, за собой, во-вторых, за моими друзьями. И хотя я уже служил у престола Божия 30 лет и даже больше, и, возможно, с доживу до пятидесятилетнего юбилея своего — отмеча — священнического служения. Я уже спланировал всё. На сайте патриархии будет поздравление от патриарха лично. — Да, даже текст я набросал. — Дорогой отец Сава, я счастлив. что большая часть моего патриаршества

пришлась — на годы вашего служения. Ну я не буду дальше читать, то неинтересно потом будет, когда вы через 20 лет мы откроем сайт, там будет этот текст. Но бывает очень грустно за собой замечать, что, несмотря на такой большой церковный опыт, а сердце моё довольно малодушно. Сегодня я читал, а главу из Иисуса Новина, как раз глава, которая идёт после описания победы над Иерихоном. Кто бывал в Арихоне

и вспоминал московскую жару, сравнивался с Ирихонской. Древний город. Говорят, что самый древний город на земле. 10.000 лет ему. А вот книга Иисуса Новина рассказывает о том, как великое знамение свершилось над этим городом. И евреи, какой-то, никому неизвестный народ, вышедший из пустыни, окутаный легендами с помощью какого-то странного ритуала. и труп священнических юбилейных сумел разрушить стены этого древнего города. Это была просто потрясающая победа, которая сокрушила дух окружающих народов и вдохновила очень евреев.

Но после этого, после такой пламенной яркой победы, Иисус Новин посылает небольшой отряд воинов захватить малюсенький город Гай. Вы помните эту историю? Я просто несколько штрихов набросаю. Маленький город, и Господь говорит Иисусу: "Не посылай большой отряд, их очень мало. Они вам сдадутся. Не надо сильно напрягаться. Но поскольку евреи согрешили и взяли из заклятого в Иерихоне, то не смог этот отряд одолить жителей Гая. Не только не смог одолеть, но они немало из них побили. И вот дальше замечательная фраза звучит в этой

книге Иисуса Новина. Испугался народ, и стало его сердце как вода. Испугался народ и стало его сердце как вода. В русском переводе говорится о том, что растаяло сердце, как вода. И мне очень понятно это состояние малодуши, когда люди из победителей вдруг превращаются в унылых, депрессивных, обиженных. И сам Иисус Новин, великий пророк, который с Господом разговаривал и был исполнен его даров, упал перед ковче

ковчем Господним и сказано: "Лежал до вечера, посыпая пеплом свою голову". И Господь ему сказал, явившись: "Иисус, ты чего лежишь? Что ты лежишь? Встань, вот я тебе объясню, что произошло". Не буду вам напоминать, что дальше случилось. Это описано в в книге Иисуса Новина, и мы это помним даже из уроков закона Божии, которые большинство из нас проходили. Но вот эта ситуация, как чётко описано, что растаяло сердце народа и стало как вода. Растаяло сердце народа, как стало как вода. Это прямо про меня всё лично, как человека очень малодушного, который боится даже стоматологов, что уж

там говорить прошек другой. А если видит, что творится с родиной, с церковью, с нашим сообществом, не говорю уже про какие-то весьма сомнительные успехи нашей миссии, я на этом тоже останавливаю внимание, потому что я только что вернулся с миссионерского съезда, который грустные мысли у меня оставил в памяти. Вместе с тем я снова и снова с каждым годом всё сильнее убеждаюсь, что великая поддержка для таких малодушных людей, как я, это не только чтение Священного Писания, но прежде всего житие святых.

И если 10 лет назад я больше бы внимания уделял и больше бы в этом зале, наверное, хвалил чтение серьёзно богословских текстов, сейчас я понимаю, что основа здорового церковного образования — это постоянная начитка в житиях святых. немотных богословов, а именно классические же тея святых, может быть, написаны не очень искусно, может быть, не самым талантливым журналистом, но житее святых людей, которые проходили эту земную жизнь, переживая и взлёты, и падения, и в том числе им были знакомы такие состояния, о которых я говорю, когда растаяло сердце

народа и стала как вода. было крепкое каменное сердце, пламенеющее. Тут стало как вода. И из Рутий святых мне ближе те эпизоды даже из м из описания жизни величайших пророков и духовников, где очень хорошо видна их человеческая слабость. Это не злорадство, это радость от того, что я вижу своего брата, который меня поймёт, когда я обращусь к этому святому в своём малодушии, в том состоянии, когда сердце мо вдруг стало как вода. Он

меня точно поймёт абсолютно. Знаете, 200 лет назад был жив Серафим Саровский, представляете? А тут вот был монастырь, монастырское кладбище. Отец Фёдор тут собрал замечательный музей. И есть даже какие-то артефакты от этого старитного монастырского кладбища. Жизнь развивалась церковная, стремительно, несмотря на то, что, как писал духовный сын святителя Игнатия Бренчанинова игумен Антоний Бачков, мы задушены отчётами, писал, понимаете, 200 лет назад практически он говорил,

чтобы монаху куда-то поехать, посетить там, например, какое-то место, нужно собрать семь печатей, писал игумен Антоний и перечислял одну печать нужно в консистории, потом у светского благочина, у кого-то ещё. Мы постоянно пишем какие-то отчёты о благонадёжности монахов, монастыри задушены просто церковной бюрократией. Это было 200 лет назад. Читаешь сейчас думаешь: "Святая Русь, традиции. Мы снова возвращаемся, и мы сейчас живём в более светлое время по сравнению с временем Антония Бачкова, который не знал даже, что с этим делаете. как с этим бороться. Но тем не менее монастыри открывались с большим

трудом. В обтиной пустыне появлялись старцы, которые могли там основать свою школу и передавать этот дар духовничества и утешения новым поколениям старцев благодаря тому, что нашлись два удивительных человека, старец Моисей и Антоний Оптинский, которые взяли на себя удар административной синодальной системы и спрятались старцев за своими широкими могучими спинами. создали какой-то такой вот, знаете, экологическую нишу для того, чтобы этот заповедник духа святаго расцветал дальше и прирастал. Но это были пророки,

которые знали, что будет дальше. И вот преподобный Серафим Саровский, который в эти же времена спасался в своей пустоньке, окормлял несколько маленьких женских и девичьих общин. Самую известную из них мы знаем, это Девеевский монастырь, который расцвёл сейчас. Там монахи, не труженицы. Я, правда, там ни разу не был, но некоторые матушки мне оттуда пишут, бывает и сообщают секреты. Всё, всё, на самом деле, все нити в жизни Московского патриархата стекаются, ну, вы знаете, куда — это [откашливается] будет отмечено в той речи, которая будет опубликована на моём пятидесятилетии моего служения. Да, и малоизвестная общинка,

Свернуть раздел ↑

Расшифровка записи

которая окормлялась под водительством и благословением и ободрением, я хочу подчеркнуть, старца Серафима Саровского, это была Покровская Ордатовская община, маленький город Ордатов, в котором я тоже ни разу не был. он стал ещё меньше, а в те в те времена он расцветал, прирастал, несмотря на разного рода неприятности и природные, и социальные, и экономические. И тем не менее несколько женщин, благочестивых, вдовиц, девушек сошлись вместе. И вдруг в в этом в этом общении зародилась настоящая церковная дружба, потому что церковь — это дружба. И настоящий монастырь, он вырастает чаще всего из

дружбы. И вот между этими женщинами, о чудо божиье, между женщинами вдруг, тем более незамужними, вдруг вспыхнула настоящая евангельская чистая, благородная дружба. И они стали жить уединённо, купили домик небольшой и мечтали о том, чтобы этот домик постепенно перерос в жизнь монашеской общины. Им хотелось вот здесь вот основать монастырскую жизнь. В те времена это было не менее трудно, чем сейчас. Я думаю, что даже ещё и труднее, несмотря на то, что православие было официальной религией, тем не менее, это было весьма трудно из-за громоздкого, неподъёмного,

чаще всего репрессивного государственного аппарата. Такова была жизнь, такие были реальности. Но тем не менее, когда они обратились к старцу Серафиму, он их не просто благословил, а он вникал в каждую мелочь их жизни. Вот сохранились описания визитов к старцу Серафиму в пустыньку, куда он старался никого не принимать. Он прятался от богомольцев, иногда даже в окно вылезал, есть такие воспоминания. Убегал, прятался где-то в кустах от богомольцев. И этих матушек он всегда привечал. Вот был такой эпизод, когда с ней приехала девочка, подросток, просто прислуживала им, как это сиротка. И стучали в келью

батюшки Серафима. Он молчит, — не ничего не говорит. Потом дверь открывается, и он говорит на эту девочку показывает: "Вот ты зайди, а вы тут стойте". И девочка зашла, и он ей насыпал полный подол ладона и свечий и сказал: "Вот, а теперь игуменья, иди отсюда". Он её выслал в гостиницу монастырскую, а с остальными сёстрами уже беседовал там о монашеской жизни. И в числе прочего сказал: "У вас там в городе церковь вот Илии пророка, вы там рядом с ней не строитесь, а вот строитесь возле другого храма Георгия Победоносца, и там у вас сейчас пустошь продают на краине города. Вы её купите". Матушки замялись

мешки денег. Да. Пойдите купите. Нормально. Так вообще мы бы потратились. Батюшка говорит, объясняют, ну откуда ему знать? Ну старичок жили в лесу, молились колесу, весь комарами объеденный. Что он там знает? Они: "Батюшка, ну вы ж подумайте, зачем нам? Ну давай ему там что-то рассказывать про эти пустыри". Какие пустыри? Он говорит: "Нене не, купите". Вот прямо вот приедете и сразу купите. А оно дёшево будет, а вы купите. И они, конечно, расстроились, но очень были послушные сёстры и поступили так, как батюшка Серафим благословил. Вот они вернулись, сдвинули постройки от другой церкви, что им совершенно не хотелось делать. Батюшка благословил и купили эту пустышь за городом где-то

там. Ну и ладно, и забыли про неё. Надо же за неё там доплачивать, конечно, это в копеечку, но батюшка так благословил. Вот они живут, развиваются. Башка Серафим уже умер. Прошло 20 лет. Монастырь разросся, прирос какими корпусами, церковью. Эта девочка со временем стала действительно игуменей. Про это даже и забыли, что он там ей сказал. Знаете, как в шутку бывает, там батюшка что-то скажет такое. А она действительно стала игумень, да? И вдруг в Ардатове случается сумасшедший пожар, который выжигает весь город. И от Ордатовской Покровской общины обста остаётся только уголья. Ни одна матушка, ни один кот не пострадал. Все спаслись.

Ну вот в чём были. Ничего нету. Они обратились, конечно, к городскому голове. Вот как восстанавливаться. Он говорит: "Принято решение здесь ничего не строить больше. Ничем не могу помочь". И они вспоминают, что 20 лет назад батюшка их заставил купить пустырь, который им сейчас принадлежит. И вот они на этом пустыре, которая, который предвидел батюшка, начали строиться. И это не конец истории. Вот в чём дело. Это не конец истории. Они действительно там выстроили прекрасный монастырь. Он был островком духовной жизни. И вот если вы найдёте какие-то воспоминания об этом, вы знаете, бывают много разных

обителей с длинной историей, где обязательно случаются какие-то скандалы, недомолвки. Вот как в воспоминаниях Арседниях Жидановского всё время говорится: "Вот чудо в монастырь известно своими чудесами", потому что вот какая-то репутация была у этого монастыря не очень добрая. И многие-многие другие есть описания. Вот Валаамский монастырь, например, в начале XIX века и Валамский монастырь в конце XIX века. два разных монастыря. Хотя бы почитать отчёт благочинного, то есть тогда ещё архимандрита Игнатия Бренчанинова, о том безобразии, которое творилось в Аламском монастыре в начале XIX века, о том ужасе, который там просто это рассадник бандитизма был какой-то настоящий и невежество. И Г Игнатий Меречинов был

просто потрясён тем, что там происходило в те времена. Но был назначен другой игумен, старец Назарии и обительстве. Бывают разные истории. Но вот сардатовской общины всё было наоборот. Вот ничего не никакого упоминания я не встречал такого скандального или двусмысленного. Сёстры жили тихо, мирно. У них была прекрасная гостиница, храм, колокольня. И тут случилась революция. И монастырь закрыли, сестёр разогнали, кого-то даже отправили в ссылку. И сейчас на месте монастыря женская колония. Они всё строили, строили по

благословению старца Серафима. Остался последний корпус в памяти этого монастыря, здание гостиницы, где принимали паломников. Больше ничего нету. Но это не конец истории. Вот в чём дело и почему это не конец истории. Потому что в 1900 три году, если мне память нет, или в 1908 году, вот сейчас я путаюсь в цифрах от жары, в этот город был направлен молодой врач трудиться в местной в местной больнице, так называемой по фамилии Война Ессинецкий. Он приехал с молодой женой, по-моему, у него уже был ребёнок, и он очень много

трудился в Ордатове и в других местах. Это была работа по 16 часов в сутки, потому что он был из-за окулиста, из-за гастроэнтеролога, из-за кардиолога, из-за хирурга. Делал операции, проводил осмотр какого-то неслыханного числа людей. Просто для меня, например, это знак. Потому что остаётся вопрос: знал ли батюшка Стерафим, благословляя общинку ордатовских сестёр, что их ждёт? Знаете, вот как Ахматова писала: "Рассказать бы тебе, насмешницы и любимицы всех друзей, царскосельской весёлой грешницы. Что

случится с жизнью твоей, как трёхсотая с передачею под крестами будешь стоять и своею слезою горячую новогодний лёд прожигать". Ахматова проживела долгую жизнь, и она вот эта царскосельская весёлая грешница, которой была было прозвище Схимница блудница. Такая популярная девушка, популярный поэт, авторитетный поэт, если кто помнит воспоминания Одоевцево, например, о том, как эти молодые поэты благоговели перед этой мифической почти фигурой Анны Ахматовой. И вот она доживёт до того, что будет стоять с передачею под тюрьмой, чтобы своему сыну передачку передать и будет голодать

в фонтанном доме. Так что ей там соседка будет морковку дистилированную приносить, чтобы она хоть что-то покушала. Вот. Жизнь ветвится по по-разному. Случается всякое в жизни. Но видел ли старец Серафим, что будет сардатовской общиной? И я уверен, видел. И, несмотря на это, благословил её строить. Ведь можно было бы в целях экономии сказать: "Ну зачем эти траты? Черади трата мирная бысть. Зачем это всё нужно, когда в усё сгорыть? У меня был знакомый священник, а несколько лет назад умер. Вот он 20 лет служил на одном приходе и всё время скандалил с архиереем, который заставлял

его сделать ремонт. Говорил: "Батюшка, ну сделайте же уже ремонт. Это же невозможно. Всё сыпется. Я не знаю. Подпирать скоро она будет стены. Вашка говорила: "Кому делать? Антихрист скоро придёт. Что я ремонт сделаю? Он придёт и всё". Кому? Антихристу что ли ремонт делать? Какой смысл? И вот уже батюшка умер. Там назначили другого священника. Он сделал полностью ремонт храма настолько, что вот просто перестроил его полностью. А антихриста всё нема. Да. И я думаю, что старец Серафим видел, что ждёт эту общину. Опять же я скажу, что мы не знаем финал этой истории. Вот сейчас там женский женская колония, а может быть через 5

лет там снова возродится монашеская жизнь. Никто ничего не знает. А возможно Серафим Саровский знал и видел. Но для меня таким знаменем, благословением является то, что рядом с этой общиной, которая вот так цвела накануне революции, и никто не подозревал, что вот возможно такое, что её закроют, разгонят, разорят и и поставят не что иное, как вот женскую тюрьму, что рядом с этой обителью вдруг появляется незарегистрированный святой. Никто не знал, кем станет вот этот доктор Воина Ессиинецкий. Он сам, конечно, не подозревал, кем он станет,

хотя у него были какие-то прозрения, когда он писал очержки гнойной хирургии. У него вдруг возникла мысль, что когда эта книга будет издана, на ней будет стоять имя епископа. И он сам просто посмеялся этой мыслью. Как это может быть? Я светский человек, женатый, у меня практика, диссертацию пишу. Но тем не менее Господь так устраивает, что действительно случаются катастрофы. И на месте, где когда-то был сад райский, где были прекрасные монастыри, где была обитель духа святаго, со временем появляется пустыня, но рядом где-то обязательно пробивается росток. Пробивается росток зелёной

церковной святости. И мне кажется, вот присутствие святителя Луки и будущего святеля Луки вот в этом месте было таким знаменем, потому что вот здесь вот всё может быть исчезнет, но где-то обязательно, несмотря на наше сердце, которое растаяло и стало как вода, пробьётся росточек. И это сильнейшее испытание не только для нас обычных людей, но и для святых людей, которые унывали. вспомнить даже великого пророка Илью, который после расправы над пророками Изавели и угрозами со стороны этой свирепой королевы сбежал в пустыню, просто упал и сказал:

"Господи, я больше не могу. Забери меня, я просто не могу. У меня просто нету сил. Я остался один, толку никакого. И это всё бесполезно. Просто забери меня отсюда и всё. Я у я устал, смертельно устал. А ему Господь говорит: "Я себе сохранил ещё 4.000 мужей или 7.000 мужей, кто там помнит, сколько их было, которые не преклонили колено перед валом. Да, а вот ты лучше поспи, а потом поешь". И тут Господь ему показал первое средство от уныния, в котором мы, люди, у которых растаяло сердце и стало как вода, должны тоже следовать. Я думаю: "Поел, поспал, — поел, поспал". Говорит: "Вы ленивый

монах". Я говорю: "Я борюсь с унынием". Да — вы сегодня хоть поспали — и успешно. Да, — сегодня удалось поспать, — но не поесть. Да, заметьте, — хотя бы поспать. — Не выполняй устав. Вот за что ты берёшься, а вот там сыпется. Начинаешь усердствовать в том, чтобы спать нормально. Не хватает сил потом поесть как следует. — Кома всё съест. — Да, наверное, в холодильнике. Да. Так вот подобное искушение испытал, например, великий старец, безусловно, сосуд духа святаго преподобный Нениктарий Оптинский. Есть замечательное воспоминание Надежды Павлович, его духовной дочери Поэйтессы. одного из активных деятелей серебряного

века, которая провела со старцем последние дни его жизни, была рядом с ним, много о нём писала и набросала портрет старца не иконический, совсем не иконический, но вместе с тем а ясно видела присутствие духа святаго в этом человеке. Это был необычный старец. Это был общнский старец Юродевый. Он общался иногда со своими духовными чадами и богомольцами с помощью знаков. И вот когда на него напало жутчайшее уныние, когда его сердце растаяло как вода, Господь ему послал знак на том

языке, как мне кажется, которым он всё время общался с богомольцами. И я думаю, он знак этот прочитал. Дело в том, что оптину пустынь официально закрыли в 1518 году, но она ещё до двадцать восьмого года практически была на своём месте. Её пытались спасти как сельскохозяйственную артель, но в конце концов старец старцы и монахи разбрелись, их всех просто разогнали. И вот старец Нектарий вынужден был жить на птичьих правах у какого-то крестьянина, который ещё умудрился на нём зарабатывать, да, и держал его в чёрном теле. Вот

старец, который, был очевидцем расцвета общиной пустыни. Он видел, как старцы созидали архив, библиотеку, как строили храмы. Вот кто бывал в общиной пусто, не помните, там храм на храме. Зачем так много храмов? Понастроили в один храм. Вот Казанский зачем ещёто рядом там Магдалининский, там ещё какие-то вот. Но они всё строили, как такая чудесная колокольня. Это всё строилось. И мне кажется, старцы знали, что ждёт Оптину Пустой. Я думаю, что они знали, что великие старцы это предвидели. Старец Нектарий, который был тишайшим послушником, которого вдруг вот они выбрали наследником своего служения,

видел этот расцвет, но на его старость, на его годы немощи пришлось вот это тяжелейшее испытание, которое не застали старцы предыдущих лет. Он увидел, как втут прекрасную этот прекрасный сад ломают, ломают безбожно, варварски, уничтожают храмы и библиотеки, разгоняют монахов. И его печаль была настолько великой, что когда они оказались с Наденькой, с Надеждой Павловиче на дороге, с узелком вот этих пожиток, которые стариц с собой собный собрал, он сказал: "Наденька, пойдём в Японию". Она говорит: "За почему в Японию? Причём тут уже Япония?"

Ну, говорит, как же там же Николай Японский, святитель, основал церковь. Там любят Христа, Господа нашего, там верующие люди, а в России уже больше ничего не будет. Всё, всё закончилось, уже православие разрушили, и здесь уже ничего не будет. Пойдём в Японию. Надежда Павлович пишет, что она была свидетелем такого сильнейшего искушения. Она видела это эту бездну отчаяния в старце, как будто дух святой действительно оставил его. Да, боже божем Иван Мимивскую оставил Мессий. Вот это искушение, наверное, пережил тогда старица старец Нектарий. Но это искушение прошло. И моя догадка такова, что Господь

Господь дал знак старцу Нектарию, даже в его восклицании. Наденька пойдём в Японию. Ведь рядом с ним стояла Надежда. Надежда. Почему именно она? Вот никого больше не было. Вот именно эта женщина, поэтесса светская, которая там курила где-то по завуугольях воптины там журналы листала, романы, она очень светский была человек. Но почему-то Господь именно её, именно женщину с именем Надежда поставил рядом со старцем Нектарием. И это был знак. И вот прошли годы, старец умер. И в восемьдесят восьмом году, через 60 лет после закрытия оптины пустыни,

ослужили первую литургию. Прошло 60 лет, но это не конец истории, понимаете? Сейчас там всё созидается и, как мне кажется, там восстанавливается монашеская и старческая школа. И со временем мы какие-то плоды этой работы увидим даже. Но это тоже не конец истории. Мы не знаем, что какой гегемон ещё придёт, что зажжёт, с какого конца. Но мы знаем точно, что там, где будет искушение и опалённая огнём пустыня, где-то рядом вот пробьётся зелёный росток, где-то рядом появится неучтённый святой, такой как святитель Лука воина

Есенецкий, которого никто не мог предвидеть. Вот представьте себе картину русской церковной жизни того времени. Вот известные духовники, старцы, богословы, святители, где здесь лука воина Есенецкий, а мне кажется, что это один из самых, если не самый известный русский святой XX века, я имею в виду после революционной поры. Появление этого человека никто не мог предвидеть, а Господь эту зелёную веточку пустил вопреки всем нашим прогнозам. Поэтому, когда сейчас какие-то многоумные эксперты, специалисты пытаются что-то анализировать, собирая данные, обобщая их, они должны помнить, что

даже пророкам иногда Господь не показывал, где пробьётся эта зелёная веточка, где пробьётся надежда, которую мы, возможно, даже не увидим. И даже зная, что церковная жизнь или даже наша русская жизнь как-то будет кем-то разрушена, мы должны всё равно созидать, строить. Старец Серафим знал, что будет пожар через 20 лет. Можно было бы как-то предупредить, я думаю, в целях противопожарной безопасности там хоть как-то. Нет, оно должно было сгореть. Но пока сгорит, ещё же 20 лет поживёте. Ничего. Нормально. — А как думаете, сейчас ещё есть тарец? Что вы тут не что?

— А я кто? [смех] — Вы сейчас скажете и всё, не дадут проходу. — Ну все люди понимают, что я просто шучу. — Пошутите по — Да. А я думаю, что рядом с нами вот как раз есть эти неучтённые святые, как возможно даже на такой одарённости, как Святитель Лука крымский. Да, мы их не видим, мы их не знаем, но когда это будет необходимо, Господь нам их откроет, да? Потому что нету жизни в духе святом, которая была бы регулярной. Вот мне так кажется, да, мы в церковной жизни всё пытаемся за регулировать. Понимаете, как в отчётах

там пишут что, значит, Никольский монастырь взял на себя повышенное обязательство в следующем году по земным поклонам, например, на 10% перевыполнить объём освещённой воды, чтобы оказаться в десятке ведущих монастырей по водоизмещению, да, святой воды. То есть всё должно быть как-то, знаете, в каждая графа заполнена. Вот если священники, которые здесь присутствуют, знают, о чём я говорю, или сотрудники там отделов разных, как эти отчёты пишутся и так далее. А жизнь церковная про исходит параллельно всему этому, хотя пытаются даже

миссию, благовестие Христовой истины тоже как-то за урегулировать. Это правильно, это нормально. Но само благовестие происходит как-то помимо всего этого. [фыркает] Поэтому что потому что это жизнь духа святаго. Вот как в Евангелии от Иоанна об исцелении расслабленного при купельни овеччий сказано, что ангел Господень сходил единожды в год и возмущал воду. И же первый влазерши по возмущению воды здрав быва и же не дугом одержим бы ваше. Да. Но если ангел не сходит и вода вот не возмущается, мы начинаем её возмущать сами как-то. Вот там приведите как-то акцию на приходе, там надувание шаров там в честь

какого-нибудь 1 мая или зашёл человек в церковь, это раз вот тут выскочил настоятель, вы наш тысячный посетитель, вот вам сертификат на требы на месяц вперёд, например. Вот. И потом в отчёт написали, что проведены такие-то акции, охвачено столько-то. Мне ещё нравится фраза, которая в церковном официоз звучит: "Обеспечить наполняемость". Обеспечить наполняемость. Я вот был на молодёжном съезде и а выступал перед ребятами и смотрю в посреди лекции открывается дверь и заводит курсантов на задние ряды. Я спрашиваю организаторов: "А зачем это?" Нам сказали обеспечить наполняемость. Я

говорю: "А зачем? Приедет епископ из Москвы, сказали, чтобы не было пустых мест". Да, мы должны показать Москве. Вот я очень часто в регионах там где-то в провинции слышу эту фразу: архиереи говорят, там какие-то деятели: "Мы должны показать в Москве". Зачем ей что-то показывать? Совершенно непонятно. Ну вот есть вот этот стих. Мы как будто бы подцепили эту светскую нотку показухи. Знаете, как вы где-нибудь там на распродаже купили шкаф или диван. Диваны вот купили красивый, мягкий, всё хорошо и и дёшево, главное, почти новый, дёшево завезли, а там клопы, понимаете, жуткое дело. Потом не знаешь, как с ними бороться. Потом люди обои меняют, там полы взрывают, чтобы

избавиться потом от этих клопов. Вот мы, кажется, как церковный организм тоже от светских наших братьев нанесли каких-то диванов там лежалых, понимаете? А там клопы, показуха, отчётность, бюрократия и прочие, прочие вещи какие-то. Причём у нас ещё свои клопы наши церковные остались, кровососы. Мне сказали, что сейчас появились новые клопы какие-то, не русские. Да, кровь пьют они как следует, аппетит у них тот же, но какие-то они другие там продолговатые, что ли, не знаю, я их не видел. Ну вот те, те пострадавшие говорят, что это уже это не русские пьют по своим распорядкам. Эти со своим чередом. Ужас какой-то.

Что творится кругом главное чисто, понимаете? Всё залили антисептиками. Видимо, они тоже ценят какую-то чистоту, да, понимаете? Вот начали о высоком, почему-то вот к хлопам [фыркает] пришли. Это вот русская черта такая, знаете, как даже отец Терги Булгаков софиологии тоже пишет каких-то высоких предметах. Потом раз в свете невечернем говорит: "Вот, а есть Софийность клопа". Вот Достоевский писал о Софи. Вот дались вам эти клопы, да? читаешь Гачарова Обломова и там тоже слуга говорит: "Ну какой сон без клопа?" Да вот пишите кто-нибудь диссертацию на тему клопы в русской литературе и и в русской религиозной мысли. Мо так сузить так. Клопы в

русской религиозной мысли. Как вытащить клопов из русской религиозной мысли? Извините, — батюшка. Что сегодня является главной угрозой для церковной жизни? внешнее давление, равнодушие людей или внутреннее охлаждение самих христиан. — Кто разлучит от любви божией? Это всё, знаете, те вызовы, которые всегда были, есть и будут, появятся обязательно новые. Это вообще неважно, неинтересно. Главное, что Господь нас не бросает, никуда мы не денемся. Господь нас всё равно подберёт и спасёт. Хотим мы этого или не хотим, всё равно Господь нас не оставит. Так или иначе, даже случатся

какие-то ошибки. Вот как в этом эпизоде из книги Иисуса Новина, как я вам говорил, вроде великое чудо совершилось. Чего ты хватаешь это золото? Ведь там смысл в чём был этого наказания от жителей Гаяма? Потому что один из израильтян, возможно, и не один, но наказали одного, во время разграбления Иерихона взял себе заклятое, что делать нельзя было. Он сказал, что вот там был слиток золота, очень красивая одежда, 200 сиклей серебра, и мне это полюбилось. Такая какая фраза в русском переводе: "Мне это полюбилось". Вот ему полюбилось, и он зарыл в своём шатре это тихонечко там, наверное, жене шепнул, говорит: "Галя, ты тут не копай". Да, и там наше ляжить, да, на

чёрный день. Он закопал и вот подставил всех, да. И Господь лечил, лечил израильский народ жестоко, потому что было повелено ведь побить камня не просто этого несчастного, но и всю его семью, весь его скот и всё его добро сжечь. страшно, жутко, да, но Господь нас не оставляет, наказывает. Наказывает, но не оставляет. Вот поэтому, мне кажется, не надо об этих вещах сильно переживать. Но самое главное, что мне кажется важно для нас, как церковного сообщества, честно говорить о наших проблемах. Сколько лет уже наше возрождения нашей

церковной жизни? А вот с этим трудно, потому что мы по-прежнему по привычке разговариваем только языком триумфа. Вот только язык триумфа, если что-то даже вот нужная конференция, например, миссионерский съезд, это же нужно. В сфере миссии очень много проблем. Но вот должен приехать владыка, поэтому что дети читают стихи, перерезаем ленточку, даём каравай. Владыка вы проделали великий труд. И владыка выходит и говорит: "Неоспоримы успехи нашей церковной миссии". Все. А, да, конечно, владыка. И все. Он, владыка, причём понимает, что есть проблемы, люди понимают, но, ну, у

нас только язык триумфа. Мы не научились по-другому говорить, мы должны только торжествовать. Так, давайте же в честь этого запустим шары там, например, или издадим юбилейный какой-нибудь журнал, там потратим сумасшедшие деньги на какой-нибудь ненужный тол том с фотографиями. Ну вот какой-то взамкнутый круг. Причём я путешествовал в своё время много по разным епархиям и разговариваешь с епископами. Адекватнейшие люди, всё прекрасно понимают. Ну вот как из этого круга вырваться? Вот никто не знает, как или не решается. А нам нужно научиться говорить о наших церковных проблемах. И должна быть монополия у церковного общества. Должна быть монополия на наши

церковные проблемы. Не чтобы совне какие-то ушлые журналисты об этом говорили, подхватывали. О, пошёл пришёл такой инсайт из Патриархии по относительно там такого-то епископа и так далее. Мы первые должны об этом говорить. Причём языком не скандальным, а с предельным уважением и даже с благоговением научиться говорить сами. Да, я бываю вот на монашеских конференциях. Меня эта проблема живо очень волнует, потому что я в 30 лет в монастыре живу и знаю изнутри, что происходит и какие бывают трудности, сложности, о которых надо бы говорить и надо бы их эти проблемы решать. Но, вот в президиуме

сидят владыки, которых не надо расстраивать. Говорит отец Сава, не расстраивайте владыку. Я думаю, пойду спрошу, меня останавливали: "Отец Сава, не расстраивайте владыку, не надо. Он очень ранимый, не надо". Он очень хороший человек, у него сахар подымется. Зачем вам это надо? Грех на душу возьмёте, да? Да. и мне кажется, мы находимся сейчас пока в мучительном поиске этой тональности, правильного разговора об о наших проблемах, но честность должна быть. И вместо вот этих м совершенно нелепых, иногда даже комичных и смешных текстов, которые на епархиальных сайтах публикуются, это просто, не знаю, какой-то солтаков Щедрин. Иногда вот листаешь, особенно провинциальные

Свернуть раздел ↑

Расшифровка записи

прихиальные сайты, но таким языком уже превыспреним там пишут, что просто вот хоть святых выноси, вот отойди от гроба. Ну просто на нарочно не придумаешь, да. Поэтому мне кажется в поиск честного и уважительного разговора о церковных проблемах, вот это правильно. Вот это вот это наш путь. — Почему многие молодые люди интересуются духовностью? Он осторожно относится именно к церкви. Как думаете, дураки? Чего насторожно? Это вам так кажется, что насторожно относится? Кто-то настороженны, кто-то не насторожен. Просто мне кажется, что, во-первых, у нас какая-то уж из излишнее внимание к молодёжи, что они

какие-то особенные, им какой-то особый подход. Это просто новое поколение людей. Вот и всё. Пока они молодые, это ненадолго. Мы это сами прекрасно понимаем, и не надо с ними сильно церемониться. У каждого поколения есть своя одарённость, что ли, свой градус одарённости. То есть я имею в виду, что есть люди более религиозно одарённые, есть менее религиозно одарённые. И эти более религиозно чуткие люди, молодые они или пожилые или зрелого возраста, они дорогу Господу найдут. Подстраиваться под них не надо. Вот. Вот то, с чем я иногда сталкиваюсь, это когда священника просто иногда превращают в аниматоры. Ты вот должен развлекать, как-то

привлечь, быть каким-то открытым, всех обнимать. Да почему это вдруг? Священник — это священник. Он может и эпитимю наложить, да, и это нормально, это его работа. И даже грех, если когда надо наложить эпитимию, он это не сделает. Иногда строго должен разговаривать, уметь чётко, не нещусюкая. разговаривать как с взрослыми, так и с детьми, между прочим. Здесь есть свои крайности, конечно, безусловно, но вот этот какой-то образ батюшки такого позитивного — это не образ священника, как и образ Господа нашего. Ведь последнее время как будто бы вот знаете, как в фильме Догма. Кто смотрел с такой известный был в своё

время фильм девяностых годов, не смотрите его, у кого очень тонкая организация духовная, но такая уже классика считается в в таком в таком кино для людей думающих. Там есть персонаж кардинал, который презентует новый образ Христа. Иисус Бодрячок. И вот он показывает вместо статуи Господа нашего показывает статую такого пацана своего, который так вот показывает: "Всё нормально, всё класс". Да, позитивный образ. А мы с вами прекрасно понимаем, что образ агнца страстей — это и образ агнца апокалипсиса. Апокалипсис страшно читать, но это

портрет Христа, вообще-то. Апокалипсис — это портрет Господа нашего Иисуса Христа. Агнец страстей, кроткий, смиренный, и агнец апокалипсиса — это один и тот же Господь наш Иисус Христос. Это нужно как-то в своём сознании свести и понять со всей честностью предельно. Это не Иисус Бодрячок. Это не позитивное мышление, не обнимашки какие-то, а это очень серьёзные вещи. Мы живём в серьёзном мире. очень опасным, которые закончится судом. И поэтому апостол Павел, когда выступал в Ариопаге, произнёс свою знаменитую речь, в которой чаще всего обращают внимание на

первую половину. Завершают он эту речи словами: "Посему и Господь призвал всех, абсолютно всех к покаянию, назначив определённый день суда. который будет производить выбран, избранный им муж, который был распят и воскрес. И вы знаете, что после этой проповеди в Ариапаге греки сказали: "Ну мы тебя в другой раз послушаем про воскресение. Ля-ля-ля, не надо нам". И за апостолом Павлом пошли только два человека: Дианисипагит и женщина по имени Дамарь.

Это миссионерский провал, на самом деле. Это он не обеспечил наполняемость. Угу. — Два человека каких-то, да, но каких? Но каких? И мы ведь, когда читаем новости на эперхльных сайтах, мы никогда не слышим, что митрополит Дармидонт, общаясь с главами администрации, призвал их к покаянию. Нет, мы читаем наоборот, что там митрополит или священник, выступая перед детьми, рассказал о вреде сквернословия. Это вообще не наша тема. Хотя мы понимаем, что скверословие это плохо, но наша миссия священников это

благовестие Господа воплощённого, распятого, воскресшего и грядущего судить мир. Вот это наша тема, а не борьба с дурными привычками воспитание патриотизма, духовно-раственных ценностей, что благородные задачи, безусловно, но на периферии. Это не наше центральное дело, на самом деле. Вот. Или, например, там митрополит, общаясь с министрами, сказал, что Господь назначил определённый день суда, где каждый ответит за свои грехи. Мы такие формулировки напихальных сайтах не читаем никогда. А надо бы, наверное, да. Просто митрополиты знают, что, видимо, это вот последний день митрополита Дармидонта на

кафедре увенчался беседо с с глава медиадминистрации. Ой, да ну, жизнь есть жизнь, так она устроена, но мы всё равно идём путём правды божией, где Господь нас всегда поддерживает. А вот к теме фильмов не смотрели сериалы Избранные? Что думае? — Не смотрел и смотреть не буду. Кстати, несколько епископов меня уговаривали: "Отец Сава, посмотри такой замечательный сериал, потому что я не хочу видеть фильмы, в которых есть Господь наш или апостолы". Потому что мне кажется, что в нашем догмате об иконопочитании есть не до конца нами осознанное и

апофатическое измерение, которое противится любому изображению Господа нашего, кроме определённого иконического. Мне кажется, что это на грани кощунства. И я не смотрел этот сериал, но то, что мне рассказывали, это вот как раз портрет позитивного Бога такого, знаете, которого можно вписать в картину здешней жизни. тварной жизни. Вот он занял свою нишу, которую мы ему предписали. Вот там он пускай находится. Он что должен делать? Он должен нас принимать какими такими, какими мы есть. Он должен нас успокаивать. Он должен выслушивать наши замечания относи того, как он неправильно устроил этот мир. Угу. — Да. И мы в курсе это знаем. Мы мы-то понимаем с вами. Мы образованные люди,

понимаем, как работает жизнь. И если что, я и Богу могу подсказать. И у него есть мой номер, он может со мной связаться. Я всегда готов подсказать. Но то, что он натворил, это, конечно, вообще, — да, я, конечно, утрирую, но это вполне приемлемая позиция, позиция современного горожанина, прогрессивного, христианейшего, который себе позволяет, в том числе, и Бога поправлять, не говоря уже о святых отцов. — Чтобы эта тема как бы не ушла, у меня действительно очень интересно мнение отца Саввы. Но сначала такой вопрос: смотрели ли вы сериал Поисирос на небеса? — Нет. — Будете смотреть? — Нет. Почему?

— Не знаю. Такая у меня Я очень люблю кино, понимаете? И в этом смысле я человек с излишней впечатлительной. Я понимаю, что мне будет мешать, мне будет мешать моему м моей любви к старцу Поисию. Это картина. А может быть и нет. Я не знаю. Я просто не рискну. Для меня это очень драгоценные люди, чтобы видеть их в кино. А вы советуете? Да, — мне все советуют. Да, — дело в том-то всё и дело, понимаете? дело в том, что [откашливается] я его посматриваю, — мне он очень понравился, но я насторожился, понимаете? Вот я как раз по этому поводу хотел с вами поговорить, посоветоваться, потому что, ну, ваше мнение, уважаю.

Я подумал, а вот, ну, поскольку я человек нецерковный с детства, да, то есть я верш современно у — меня не было церковного детства, а там показывается как раз вот такое церковное детство, то есть церковные родители, да, вот Продромос и Владия и детки там [фыркает] и святой крёстный — Арсений — Арсений, да, датийский, то есть — вот Ничего в моей жизни не было, понимаете? И я так вот, ну, если так немножко утрировать, я подумал, вот я посмотрел это сериал и думаю, вот я посмотрел, например, фильм Дартаяна три мушкетёра, я начал играть Дартаньяна. Не начну ли я сейчас играть, простите, немножко в Поисе. Вот именно в такого,

как, по-моему, пока селе, когда я считаю, что сериал хороший, мне так кажется. Вот. То есть, ну, какая-то вот опасность воспринять какое-то благочестие. Вот киношне, скажем так. Хотя мне кажется, что там как-то оно очень хорошо показано. И реально я смотрел плату просто вот я вот не скрывал. — Мне кажется, что в любом случае попытки должны быть. И я вот не против ни сериала избранные, не против сериала про Поисию. Мне кажется, что здесь нужно не бояться ошибок. Может быть, может быть, этот, эта проба будет не очень удачная, или, может быть, не будет более удачная проба в другом сериале про святого, но они должны быть, они всё равно появятся, и я приветствую эти

вещи, хотя лично для себя я их не вижу. Для меня лично они невозможны, но в как развитие церковной жизни, мне кажется, это нормально. И просто попытка творческого человека продумать, прописать портрет или апостолов, или старца Поисси. Это нужно, наверное, это какой-то творческий поиск, да. Но я говорю только за себя, что для меня этих картин нету. Как и в своё время я вот не смотрел сериал Молодой папа, меня все заставляли, уговаривали, даже говорили, что наоборот вот Сава — это тот человек, который смотрел сериал Молодой папа. Ну я не смотрел, всё, я не хочу, я не знаю, у меня какое-то вот отторжение и всё.

— Лучше про папку. — Вот тем более я не хочу про папу. Я люблю фильмы, чтобы там взрывались машины, дома, — да, — Кинг-Конг там как-нибудь ходилы. Вот мне нравится кино. Есть кино. В кино должно быть как в кино. Что вот там мне нравился всегда Брюс Виллис, крепкий орешек, вот это вот кино — или мой любимый режиссёр современный Гай Ричи, например. Вот это вот кино, которое я готов смотреть, да, но никому не советую, да, — мне очень трудно с тремя обстоятельствами современной жизни церкви. Первое — это церковно-славянский язык, который я не понимаю. А если и пытаюсь что-то на нём читать, то получается не через сердце. Второе — это монастырский устав для мирян, который в реальности не выполняй. Вызывает только

постоянное чувство вины, что не дорабатываю. И последнее — это необходимость стоять всю службу на ногах, когда через 30 минут мысли уходят из области Бога в область поясницы и затёкших новых. Есть ли какие-то надежды на изменения в этих сферах? — Это, знаете, как разговоры про искусственный интеллект. Это просто перегретые темы. Они просто перегретые. Человек даже, который не ощущает, а, проблемы славянского языка, монастырского устава, там, стояния в церкви, он подхватывает из этого нашего мировоззренческого, а, или информационного церковного рассола эти проблемы и начинает их в себе как-то подогревать. Мне так кажется, по моим многолетним наблюдениям, потому что проблемы

церковного славянского языка вообще нету для современного горожанина. Это просто выдума выдумка. Это или вы у вас проблемы с какие-то с интеллектуальным развитием, наверное, тогда может быть можно пойти навстречу, но даже и в этом смысле никто тебе от тебя ничего не требует. Православная церковь в этом смысле настолько демократична, что дальше уже некуда просто идти. Ты можешь ходить годами в церковь и не заплатить ни копейки, но при этом принимать все таинства церковные, не неся ответственность за приход за свой за свою церковную семью, что, конечно, мне кажется просто грех тяжкий и преступление, за которое надо на исповеди говори каяться в том, что ты вот так вот как какой-то потребитель в в

храм ходишь, а за свою церковную семью не ответственности несёшь. Это нехорошо. Это вот это вот один из грехов, который нужно внести в список, там перечень там грехов, которые на исповеди читают, да? Но не в этом дело, а в том, что ты можешь вообще уйти с богослужения когда угодно, тебе слово никто не скажет. Можешь прийти когда угодно, тоже тебе никто слова не скажет. У нас нету контроля, как в сектах, например. Почему вы не прочитали вечерню молитвы? Там вы звонок в дверь, там какой-то браслет на ногу тебе повесили, что ты теперь православный человек. И раз он запикал, вечерние молитвы до 12:00 так и не прочёл. Звонок в дверь, патруль патриархии. Там вместе с благочином такие повязки на рукаве. Вы почему не прочитали сегодня вечерню молитву? Это

второй эпизод за месяц, имейте в виду. Мы у вас оставим своего сотрудника, да, который там Петро там поможет, да? Или никто не заглядывает в тарелку: постишься ты, не постишься. кому какое дело вообще. То есть богослужение вообще на самом деле построено тогда как шведский стол. Ты можешь выбрать для себя вот ту меру богослужебной нагрузки, которая тебе по силам. Ну и ладно. Ты можешь выбрать, если ты в городе живёшь, общину, которая тебе по тональности, по твоей, по твоему духу подходит, священника выбрать, в духовники, который может жить вообще в другом городе, даже в другой стране, и ездить к нему там раз в год на

исповедь и и не мучиться сильно. — А к вам так приезжает? — Я не духовник, я всем говорю, что я не исповедую. У меня такого таланта нету. Да, есть люди с, которые поедут в нашем монастыре, к ним всех отправляют. Вот. Вот и хорошо. Пусть они трудятся. У них есть к этому предрасположенность. У меня нету. Я в этом в этом деле я не силён. И ещё раз говорю, что это просто перегретые темы. Попроще надо быть попроще. Ну что там непонятно в славянском языке? Ну что там непонятно? Вы что, хотите всё освоить? Да, но это же не поток информации, это повод для молитвы. А для того, чтобы ваша молитва состоялась, вам достаточно, может быть,

даже, Господи, помилуй или пение хора. Вот ты зашёл в церковь и и просто молишься, ж перед Господом, воздыханиями неизреченными, потому что текст молитвы и молитва — это не одно и то же. Текст молитвы, который мы можем вычитать до конца, как положено, это не значит, что мы помолились. А текст молитвы — это та среда, которая создаёт возможность, условия, помощь для того, чтобы мы помолились. Поэтому нужна, конечно, какая-то регулярность, нужно соблюдение какого-то элементарного устава даже вот личного своего. Это нормально. Это дисциплинирует, это поддерживает навык молитвенный, даже он нужен. Но говорить о том, что там мешает мне

церковно-славянский язык. Вот и ты не понял какой-то строчки из псалма, да? Тут же в Google забил там руций вовкаши по работости там. Что это такое? Там тебе на портале Библия Оптина или Экзегет тут же выборка разных переводов святых отцов и всёв делает понятным. В чём проблема? В чём проблема? То есть я говорю, что это просто перегретые темы, которые ещё имеют такой признак вхождения в особую касту церковных людей. Я же не просто там какой-то там прихожанин, я из недовольных, да? А значит это вот как, знаете, это христианин со звёздочкой. Это кто прогрессивные прихожане? Это уже

христианнейшие, они не просто такие. Вот. Поэтому прилично быть недовольным, прилично возмущаться по поводу славянского языка, прилично ругать патриарха. Почему вдруг вот ко мне подходила на встре после одной из встреч сейчас недавно женщина а в стретинском монастыре я встретила женщину старушка, которая начала мне что-то говорить там, говорит: "Зачем? Вот я понимаю, но зачем построили вот этот собор?" Я говорю: "Красиво". Что значит красиво? Это же некрасиво. Говорю: "Ну счего вы взяли, что некрасиво?" Очень красиво. Ну, вообще-то, да, если вот издалека смотрели, красиво. Но вот, знаете, но всё равно вот патриарх Кирилл, я говорю: "А что вам не нравится Патриарх Кирилл? А вам что нравится?" Я говорю: "Ну, вам как

минимум должно быть его жалко. Вам же его жалко". Ну, вообще-то, да. Ну, человек занимает такую должность совершенно сумасшедшую. Вот выдержать в наше время вот такую нагрузку просто даже эмоционально. Я не знаю, в таком возрасте. И все от него что-то хотят. Он же просто человек. Ну помолитесь вы лучше за него. Господи, что вы вот непременно, потому что в приличном обществе мы должны быть возмущены патриархом Кириллом. Мы бы должны быть недовольны, потому что если ты доволен, то ты уже не наш человек. Ты уже не наш человек, что-то в тебе не так. Ты доволен уставом богослужениям. Это очень странно. Её

должны реформировать, ведь вот и дальше идёт джентльменский набор тех священников или богословов, которых приличный христианеший человек обязательно должен процитировать. Вы как? Вы не читали вот этого богослова? Вся Москва его читает. Вы что? Всё приличное общество его читает. Ну, вы знаете, в этом есть что-то такое от мировозренческой стаи. Вот ты попал в какую-то мировоззренческую стаю и вот прибился. Вот все, стая сказала, что вот так. Ну и ты должен тоже этому следовать бессознательно. Это не добавляет уважения к к человеку, мне кажется. Так что, может быть, я и не ответил на ваш вопрос, но на эти на эти темы я неоднократно высказывался и в книгах

своих об этом много писал. Опять же ещё скажу, что моя точка зрения, что сколько можно это всё рассусоливать. Вот сколько можно с девяностых годов всё столько и разговоров. — Кстати, про недовольствие. В один храм хожу, и там тоже отзыв какая-то, видно, молодая девушка написала, единицу поставил. Ну там просто алтарник иногда выходит, снимает, потому что бывает праздничные служба, ещё что. Ну, на телефон видео снимает. Ей вот не понравилось, что снимали видео. Она написала плохую оценку. только пришла в храм, не даёте помолиться, как будто её кто-то отвлекает и написала. Вот, наверное, она просто глаз положила на этого мальчика, что он вот снимал, а дальше вот не пошло общение. Мог бы просто подойти и сказать: "Ну вы, у вас

замечательная сегодня красная кофточка на вас, она вас помолодила на 20 лет. — Был бы хороший отзыв, — да? Ну, был бы отзыв там семь звёзд. Какие обязанности у прихожанина к своей общине? Как какие? Как к своей семье? Во-первых, со своей семьёй церковной нужно родниться. Это значит, что если вы православный человек, каждое воскресенье вы должны быть в своей церковной семье. Не где-то там, ни в каком-то храме вообще, не там, где служит епископ или там, куда мощи притащили. Нет, в своей церковной семье. Просто вот бежать,

Свернуть раздел ↑

Расшифровка записи

даже если нету сил, здоровья и ничего никак не получается, но найти как-то возможность, чтобы в воскресенье вы были на своём литурги, на литургии в своём храме, где свой батюшка, где свои певчи, где мои друзья, там надо быть. — И эта готовность подставить плечо. Вот второе. То есть ты видишь в храме там грязные окна, не надо там оттопыривать губы, говорить: "Окна помыть не могут вообще уже тут что за церковь такая". Тряпку взяла, благословилась и помыла. А лучше всего сколотить банду из единомышленников, потому что церковь — это дружба. Церковь — это дружба. Не сразу человек

бывает находит свою церковную семью. На одном приходе попробовал, на другом. всякое в жизни бывает. Но в конце концов эту семью нужно обязательно найти, потому что нету автономного христианства. Если ты христианин без церковной семьи, ты не христианин вообще. Тебе нужно воцерковляться по-новому. Да. И все наши таинства, кстати, они, в общем-то, так и построены. Вот я раньше крестил детей, у нас в монастыре крестят детей. И для меня это такая большая боль, потому что мы крестим вообще. А смысл крещения в том, что наша церковная семья, вот именно наша, там,

где я покрестил, она прирастает вот этим новым человечком, потому что его родители — это часть нашей церковной семьи. Вот в таком случае крещение детей имеет смысл. А крещение вообще, вот как у нас так происходит, это такая советская традиция, порочная, порочная, с которой нужно срочно что-то делать. Да, это нельзя так дольше дальше это терпеть. То же самое автономные погребения там какие-то вообще есть погребения бывают там в каких-то ритуальных залах или и так далее. Если ты православный человек, значит ты часть вот этой церковной семьи. Вот здесь тебя и отпевают. Твоя церковная семья, а не

какой-то батюшка вообще, храм вообще. Нет. А если ты не часть церковной семьи, чего тебя отпевать? Это звучит очень жёстко, я понимаю, но в каком-то в какой-то момент мы к этому придём рано или поздно, потому что это не неправильно всё. Венчаем мы в храме, мы венчаем людей, которые часть нашей семьи, а не вообще там приехали, заплатили. У вас очень красивый храм. Мы ещё заказали флористов. Вот у нас там съёмки будут и кортеж свадебный в виде катафалка. Здравствуйте. Да, это невозможно просто, потому что ты не часть нашей семьи. Как мы тебя будем венчать? Ну как это? Это просто

невозможно. Воцерковляйся в нашу церковную семью. Я понимаю, что здесь могут быть какие-то даже злоупотребления, но человек так устроен, он любую благородную идею может извратить. Это черта нашей природы, что ли. Но в любом случае вот это и есть норма. Это и есть норма. Мы к ней должны обязательно вернуться, потому что этот порочный путь светский от светских клопов, когда мы там обеспечиваем наполняемость, вот у нас молодёжное движение. Какое у нас молодёжное движение? На чём за чего себе врать? Нарядили мальчиков, девочек в маечике вот это вот молодёжное движение и выстроили там. Зачем выстроили? чтобы не расстраивать владыку. Владыка посмотрела, о, одобрили, смотрите,

сколько флагов. Но это ведь не так. Но это ведь не так. И зачем себе врать? Зачем себя обманывать? Лучше как вот в книге Сути, помните, Гедеон там собирался с филистимнами воевать, набрал целую толпу солдат, а ему Господь говорит: "Много не надо, отпусти по домам. Кому там надо, кого жёны ждут, у кого там поляне засеяны. 300 человек осталось". 300 человек лучше, меньше, да, лучше. По крайней мере, их мало, но это действительно православные люди, которые часть своей церковной семьи, а не какие-то вообще вот у нас иногда проводят в епархии православный турнир там по волейболу,

например, как их проводят, собирают мальчиков там каких-то школ там светских, они играют в присутствие батюшки. Я почему знаю? Потому что их кормят обычно в нашем монастыре. Это абсолютно светские дети. Просто их собрали вот со школ, да, можно сказать, что вот они батюшку хоть посмотрят. Ну я не видел ни одного из этих спортсменов, который бы потом ещё пришёл в храм. Это очередная показуха и самообман. Мы сами себе наврали, наврали и всё. И в какой в этом смысл? Сейчас я покаждала книжку в 2014 годы вашу стала читать там была как раз тема как крестить детей там как раз вот другом что говорили просто хотела вас узнать это

мнение вот эти по мнение изменилось там написано что нужно даже церковных родителей крестить детей так как это тоже все божьи дети и даже какие-то суеверные мотивы это зачатки религиозности которые нужно всё равно как-то ценить и у этих развить бачишке да как-то то есть и что нужно Это нужно. Я я не капли не считаю, что нужно вот сейчас вот резко взять и всё оборвать. Нет, я по-прежнему считаю, что да, мы крестим, крестим, потому что сейчас вот такая ситуация, к сожалению, особенно в Белоруссии, которая больше всех пострадала от атеистической пропаганды. Это просто ужас. Вот восточной Белоруссии такой безбожие. Причём вот на протяжении многих поколений это длится. И когда ты с этим

сталкиваешься лицом к лицу, становится просто страшно. Вот хотя бы так, да, хотя бы так. Но мы должны помнить, что есть норма. Что есть норма. Поэтому сейчас у нас вот в данный момент вот эти крещения все автономные, они превратились в миссионерскую работу, да? То есть мы перед тем, как крестить, проводим собеседование, рассказываем, и действительно многие люди после этого начинают, особенно крёстны, ходить и на исповедь, и на причастие. Они ещё там, где за деньги без просил. — Пускай ищут. Ну и ладно, пускай, да. Ну вот такая ситуация. То есть мне кажется, что тут опять же не надо рубить там с клеча, но мы должны хорошо себе, мы

церковные люди, представлять норму. Просто я на этом заостряю внимание. Почему? Потому что я встречаю священников, епископов, которые говорят: "Это и есть норма. Пускай вот пускай приходит побольше отпеваний, побольше там крещений. Мне же надо храм строить". Ну для кого ты это строишь, если это всё вот впустую куда-то всё без денег и люди просто платить, ну без бесед вот там вот к сожалению, понимаете? — Я считаю, что нужно деньги брать большие. — Да. Нет, просто потому, что человек так устроен, что то, что дорого стоит, он уважает. Это А вот то, что вот бесплатно, там вот, да, вот свечи тут бесплатно, там ещё что-то бесплатно, появляется вот такой наоборот еждевенчество. Мне должны выдавать всё. Я как-то проводил

экскурсию вот для читателей одной библиотеки светской у нас в монастыре. рассказал про старый храм, про надвратный храм. На колоколь мы сходили и прощаюсь с ними. Они стоят. Я говорю: "Ну так идите уже домой. Что вы тут стоите?" Они говорят: "А когда вы нам будете выдавать?" Я говорю: "А что вы давать?" Он говорит: "Вы же церковь, вы же всё время что-то выдаёте, какие-то иконки, брошюры, книги. Вот вы что нам разве не будете ничего выдавать? Люди уже привыкли к тому, что им что-то вот мы выдают. И ещё ты должен их осчастливить, а потом ещё извиниться. Да, понимаете? Вы не могли бы меня ещё

ноги вытереть? Вот так — не надо так себя вести церковным людям — и священникам в том числе. — А вы зачитайте. — Как снизить уровень тревожности? Спрашивают. При многозадачности на работе и дома. Ой, я не знаю. Вот мне надо было к стоматологу идти. ночь не спал. У меня у самого уровень тревожности. У нас, понимаете, от благополучной жизни очень повысилась чувствительность и то, что сильно не расстраивало наших предков, наших на даже предшествующее поколение, мы уже в панике и тревожности, даже без тревожности мы будем тревожиться из-за того, что нету никакой тревожности. Понимаете? — У нас была баба Лида такая, она очень любила новости смотреть. Придёт, посмотрит. Вот она

терпеть не могла телевизор, но новости смотрела от и до. Очень любила катастрофы какие-нибудь, землетрясение, пожары, что вот нападение террористов. А был какой-то такой период, она придёт приходила после новостей. Такая грустная нема новостей. Там всё говорит: "Вести с полей, уборка, урожая". У нас в Беларуси обычно такие новости, нема новостей. Никто ни на кого не Вот сейчас вот сейчас бы она была счастлива, я думаю. Она уже умерла лет 10 назад. Сейчас бы ей новости просто вот зашли бы по полной. Даже там взорвалась, тут оторвалась, тут вскипела. Ой, она была бы счастлива, да. Так что надо попроще просто попроще ко всему

относиться и помнить, что даже моя тревожность — это повод для того, чтобы над ней поржать, в том числе. Да. Ну тревожишься, ну тревожишься правильно. Правильно тревожиться нужно. Может быть, там посмеяться как-то, потанцевать от тревоги. Да, но попроще, попроще. Мы же всё равно все умрём. Вот я на прошлой неделе себе мо место на кладбище купил, ездил кресты закапывать на всякий случай, чтобы никто не занял место. Думаю, вот тоже тревога. Думаю, надо закопать крест, поставить. Думаю, с годами жизни может поставить. Схимник увязался и говорит: "Напиши моё имя". Я

говорю: "Сас". Да, да, ну напиши, говорит, мне всё равно, говорит, может даже написать год смерти. Говорит: "Давай просто так поставим, потому что действительно введём в кого-то в заблуждение, увидишь, написано: "С схимник будут землю брать ещё, а тебя там нет". А исцеления пошли. К чему это нас приведёт? Да. Так что просто пока поставил крест. Надеюсь, пока я здесь, никто не успел захоронить даже. Вот бывает запихают и потом не знают, что делать. — Вы упомянули про светских школьников и вообще в контекстах ключевые слова: приход к вере, образование, богопознание, благая весть. И у меня вот

зародился такой зародился такой вопрос. А вот проблема нас, христиан, ведь очень много, так называемых вот термин невоцерковлённые христиане, да, в том, что у христиан нет познания, представления, во что они, в кого они верят, почему они называются христианами. То есть такое духовное невежество. И вот эта проблема, то, что нету желания богопознания. Вот эта проблема, мне кажется, основная на нас, христиан, потому что вот воцерковление, духовная жизнь, всё начинается с того, что у нас приходит желание познать Господа. Вкусите, я благ Господь. И вот после четвёртого, пятого раза чтения Евангелия для тебя слова един свят, един Господь Иисус Христос во славу Бога Отца

— это не просто слова, а ты их уже начинаешь чувствовать. И в чём мой вопрос? Что, как вы считаете, вот это желание Бога познания, это как особая вид благодати, носит какой-то частный характер, вот как бы упоминаем через миссионеров, через святых отцов, то есть персонифицированный, да, такой подход. Или можно всё-таки создать какую-то систему, чтобы вот все эти то те самые, так называемые светские христиане имели какое-то образование и познавали Господа. И возможно вот создав какую-то систему образования для людей, которые себя позиционируют, да, христианами, какая-то доля, вот ведь есть общеобразовательная школа, вот создать для, допустим, я понимаю, что утопическая какая-то версия, но,

допустим, административно, финансово, ресурсами можно это обеспечить. — Это вопрос религиозной одарённости. Вот дан человек этот эрос, дан ему дар искать Господа. Это великое счастье, великое дело. И этот жар нужно нести. И перед Господом ты за это дашь ответ, за этот жар, который тебе Господь дал, который тебе зажёг. Но большинство людей не имеет этого таланта. Просто им, ну, их служение не в этом состоит. Возможно, их служение состоит в том, чтобы детки ходили в чистом, например, чтобы было был накормлен

папа старичок с инсультом, чтобы была работа, например, у твоих сотрудников. Вот человек занимается бизнесом, например, вот у меня есть знакомый, у которого там несколько заводов, и он в раб капитала. Я его так иногда в шутку называю, потому что он, не знаю, когда он спит. Он вот он постоянно в носится, постоянно что-то добывает. То у него переговоры в Шереметьева, он прилетел тут, прилетел, поговорил, тут же куда-то улетел. И вот он это его миссия, потому что от него зависит там несколько тысяч человек рабочие места, для которых он создаёт. Да, это его талант. Он умеет это делать.

И и у не у него от этого горят глаза. И мера веры у него очень маленькая, очень простая. Он каждое воскресенье просто ходит в храм. Ходит в храм, когда у него есть возможность. Иногда бывает воскресенье тоже где-то в в дороге, в полётах, в переговорах. А так вот есть храм маленький, который он всё время посещает. А если есть возможность помочь какому-то другому храму, монастырю, он этой возможностью пользуется. Вот он такой человек. Вот он очень конкретно. Вот если вы общались с бизнесменами такими серьёзными, они очень конкретны. Что нужно, когда, когда, кто ответственный, тут же всё назначает, вот ему нужно потрогать. Так, мы расписываем храм, какие там кубы, какие объёмы, где

где мы берём специалиста, кто оценивает, какие сроки, и давайте потрогаем, да, вот он такой человек, его одарённость такова. А есть люди умозрительного склада, их всегда очень мало. Они действительно идут за Господом. А вот как богатому юдушу было сказано: "Иди, продай имение, раздай нищем, возьми крест и иди". И такие были случаи, что человека оставлял, вот тот же самое Моисей или Антоний Оптинский, вот люди из купеческой фамилией, причём очень серьёзное с традициями купечества было, и на них рассчитывали их родители. Они разбежали в путильские эти в Брянские леса. Причём Антоний так сбежал, что там родители его вообще не могли найти.

Секретно тайно. Брата старшего отпустили скрепя сердцем, а этот вообще сбёг. Причём так сбёг, что там, по-моему, даже попал он в засаду француза. Вот это 1812 год был, по-моему, я или я путаю что-то. Ну вот такая была история, что там с большими приключениями сериал можно снимать про этих старцев. и тихонько сидел там в лесу, не отсвечивал, пока уже через год не решились написать покаянное письмо родителям с просьбой. У него была такая одарённость, хотя он в молодости начал заниматься коммерцией, этими купеческими всеми предприятиями, и у него прекрасно получалось, но он не мог, его Господь позвал, у него сердце загорелось, вот, как вы говорите. И это талант, талант.

Нельзя всех построить и сказать так, чтобы к субботе у всех загорелось сердце богопознанием. У вас не загорелось? Объяснительно в трёх экземплярах. Что? — Отче, я вас понимаю, но вы опять-таки описываете форму подцековлённости. Они могут быть разные, я согласен. Но вот проблема, что христианам нужен в первую очередь должно быть чувство, что нужен Христос, вот Господь. Вот это чувство, что вот с этого начинается вот всё описывает. Но этим же людям, этим же бизнесменам, да, пуска в своей форме, да, верят, но они почувствуют, что им нужен Христос. Вот эта проблема, когда христианам не нужен Христос, они христиане. — Ну, вы можете сказать про этого бизнесмена, что ему не нужен Христос. Да, нужен ему Христос. Он просто, он простой человек, ему не надо вот эти вот

разговоры такие. Вы вот этими разговорами вы его просто напугаете. — Если он приходит и что-то делает до тер, это, значит, такая форма у него проявление любви. — Ну и что? И оставьте вы его в покое. Не надо с него больше ничего требовать. у него такой талант. Слава тебе, Господи. — Да. По а относительно доступности всё-таки я скажу вот так. Сейчас в такое роскошное время мы живём, что история церкви не знала таких прекрасных времён с возможностями, которые есть сейчас у нас. Никогда в истории церкви не было таких благоприятных времён, как сейчас, когда образование бы было там богословская сословным или доступно только богатым или только мужчинам. Сейчас любая женщина, домохозяйка, у

которой есть какой-то досуг, избыток времени хотя бы небольшой, может поступить в Тихоновский университет, защитить диссертацию даже по богословию, выучить там древние языки, стать библиистом или специалистом по святым отцам или ещё по каноническому праву даже. Абсолютно любой человек может себе это позволить, если не получать фундаментальное образование, записаться на курсы, которые есть в интернете море. Просто группы чтения, каналы, какие-то кратки краткосрочные курсы там по богословию апостола Павла по посланию к римлянам. Небольшой курс там на 2 месяца записываешь с говоришь со специалистом и просто не можешь оторваться. Столько всего сейчас книга. Ты хочешь

почитать, как этот текст звучит на греческом? вот у меня приложение в телефоне, если у них книгу Иисуса Новина читал, думаю, а как там на греческом? И тут же я в себя открыл, посмотрел, когда такое было, никогда такого не было. И говорит им: "Ой, скудость просвещение, как всё плохо, никто ничего не понимает. — Мы должны только Господа благодарить, ходить". говорю: "Слава тебе, Господи, в какое время прекрасно мы живём." — В Москве сейчас есть отдельное даже сообщество для православных бизнесменов, предпринимателей. На самом деле тоже вот эта тема освещается. То есть как — да вон Вадим тут сидел где-то он занимается как раз. — У нас есть разные сообщества. Кстати,

кстати, Никея тоже, по-моему, я не помню, как это правильно называется. — Есть для бизнесменов есть проекция вот Косьмы, во-первых, который Вадим занимается, есть у отца Игорев имена, как мне рассказали тоже какая-то группа, которая там раз в неделю собираются. Я думаю, их и больше будет, — и это нормально, потому что в какой-то момент православное сообщество и активные люди почувствуют в руках силу и скажут: "А почему, собственно, мы ведём себя как какие-то старушки древние? Надо действовать активнее. Есть запрос, — да? Не просто не только бизнесмены, вообще любые люди там, не обязательно кто-то в бизнесе, кто в кто в просто там, не знаю, детей растит, вот какое-нибудь сообщество пап. И вообще не обязательно это как-то регистрировать. У нас, например, в монастыре нету единой

какой-то общины, которую можно было так сказать. Вот, да, мы называем себя Никольская община, у нас там группа так называется, но на самом деле это ансамбль дружеских кругов. Вот есть группа людей, которые ходят у нас после ранней литургии пить какао в кафе "Спартак". Мы их называем спартаковцы. Они пьют какао и обсуждают священное писание. Вот есть группа, которая вокруг просфорни там собралась. Просфорная группа есть вокруг Драйзеровной нашей собирается группа. там они по вторникам встречаются, они занимаются миссионерскими поездками, они занимаются, ярмаркой. поделками, там, ну, там 100-500 всяких идей возникают. Это никак не регистрируется, чаще всего

Свернуть раздел ↑

Расшифровка записи

никак даже не отображается там в каких-то там социальных сетях. Есть вокруг певчих там группы, есть вокруг уборки храма, компания есть, которая занимается нашим садом монастырским, какими-то розами, там, цветами. Есть, в конце концов группа сумасшедших, кто занимаются котами, да? Те, которые мне ближе всего, да, — и которые всех пугают, да. и прячут котов, как только архиереи появляются. Раз у всех есть задание так срочно раз прятать котов, да, чтобы никто не видел. То есть это сообщество разных групп. Не чтобы всех там загнать вот строем, чтобы ходили и отдавали пионерский салют. А вот ты нашёл сам свою группу, где вот дружеский какой-то

союз, дружеский круг, а можешь вообще не находить никого. Вот там пришёл, поздоровался со всеми в приятельских отношениях, но держишься в стороне, потому что есть люди, которые любят помолчать, они не любят этого трёпа всего. Им приятно после богослужения вернуться домой в тишине, в молчании. Это их право. И когда у нас говорят о молодёжном служении, о молодёжных группах, нужно помнить, что внутри этого молодого поколения такие же люди есть, которого неприятно ходить на православный балл. Говорит: "Ты же православный человек". Ты православная молодёжь, ты должен хотеть ходить на православный балл. Или как мне один мой приятель говорил: "Отец Сава, поедем со мной на Афон, я всё оплачу". Я говорю: "Я не хочу на Афон". Он говорит:

"Как? Вы же православный человек, вы должны хотеть ехать на Афон". Вы подумаете, как дурацки звучит эта фраза: "Ты должен хотеть ехать на Афон". Но я не хочу ехать на Афон. У меня никогда не было такого желания. Нет, ты православный, ты должен хотеть. Раз ты православный, ты должен вот придерживаться такой-то вот позиции там или политической, или в в истореографии, или там в богословские вкусы у тебя должны быть такие. Ну это ведь не так. Мы просто разные люди все в И среди молодёжи, как среди, ну, любого поколения, тоже все очень разные. И всех их верстать под одну категорию просто молодёжь не следует. Не следует. Есть ребята аскетической направленности, которым это неприятно. там эти балы,

интеллектуальные игры, им это не нужно. Им очень нравится просто стоять в церкви или подавать кодилы, например. Вот как я в своё время себя вспоминаю к подросткам, я бы в жизни не примкнул никакому нынешнему православному молодёжному движению, потому что мне просто нравится петь в храме, например, читать со псалме нравилось очень и сейчас нравится. Подавать кодила, просто постоять в уголке на службе. И мне больше ничего не надо. Зачем эта вся суета? Это возмущение воды, когда ангел никуда не сходил, а вы кипятите всё, кипятите воду, кипятите. Нет, но если вам нравится, пожалуйста, меня не надо трогать и не говорить мне о том, что ты должен хотеть. Почему я должен что-то хотеть?

Ну, это всё-таки это ворчание, стариковское ворчание, да? Всё, что то ли ещё будет через 20 лет, когда вот 50 лет моему служению будет отражено на сайте Патриархии. Боже мой, вот с чего мы начали, тему, наверное, и завершаем, да? Наверное, пора уже домой идти. — А тут серьёзный богословский вопрос. Я не смогу на него ответить. 2 часа подряд отвечать. Я потом совсем обессилю. Вот вам придётся меня выносить отсюда на руках как в евангельского расслабленного, — прокопав это — крышу. крышу. Да, предлагаю закончить сегодняшнюю встречу. — Здравствуйте, меня зовут Анна Морозова. Я пришла на встречу к архимадриту Сави Мажука. Сегодня очень интересно так

случилось, что я получила ответ на свой насущный вопрос. Знаю батюшка, ну, достаточно давно. Смотрю, слежу за его аккаунтами в соцсетях. Хожу вот на встречи, тоже помогаю организовывать программы ПроСмыслы. У батюшки очень интересный слог, настолько доходчиво и очень глубоко, тем не менее объясняет различные процессы, происходящие в церкви, с нами, с христианами. Поэтому вот слушать его одно удовольствие читать. Приходите на встречи ПроСмыслы. Мы будем очень рады.

Свернуть раздел ↑