Духовное окормление олимпийской сборной России

В детстве он сам занимался спортом и болел за советских хоккеистов. Тогда ему трудно было представить, что с людьми, которых он видел по телевизору, ему ещё предстоит оказаться рядом в работе. Позже, когда он уже ездил на Игры, патриарх говорил с ним о напряжении, в котором приходится жить спортсменам и тем, кто сопровождает сборную.

Первое предложение поехать на Олимпиаду застало отца Андрея в Минске. Он гостил у близкого друга и смотрел, как при храме устроена работа мастерских. Эту историю он связывает с тем, чем занимался и сам: приход может стать местом, где ребёнок учится, занимается спортом и находит дело, которое ему интересно.

Звонок поступил за несколько дней до давно запланированного отпуска. Для поездки уже арендовали теплоход и подготовили программу. Отец Андрей принял предложение, проводил группу и отказался от идеи догнать её на несколько дней, когда понял, что любая задержка поставит под угрозу вылет в Бразилию.

В Олимпийской деревне был общий религиозный центр с расписанием для разных конфессий. Священник объяснил руководству делегации, что общаться с представителями других традиций он готов, а для православной службы и постоянного присутствия в деревне ему нужно отдельное место. Получив помещение, он разобрал привезённые вещи и устроил часовню.

Одними из первых к нему пришли гандболистки. Он вспоминает разговор с тренером Евгением Трефиловым и объясняет, почему в такой ситуации старается сначала понять человека. Можно начать с замечания о резком слове и потерять возможность поговорить дальше. Доверие появляется, когда у человека есть повод обратиться к священнику снова.

От разговора о первой встрече отец Андрей переходит к стихам, которые читал молодым людям. Он перечисляет черты, которые считает важнее дорогих вещей и внешнего впечатления: умение трудиться по совести, отвечать за слово и продолжать дело после неудачи.

На Играх он бывал в обстоятельствах, где многое было ему чуждо. Одновременно он понимал, что приехал именно к этим людям и должен быть доступен для них. Отсюда его вопрос к себе: замечает ли он в человеке только то, что раздражает, или способен увидеть то, с чего можно начать общение.

Эту часть беседы он связывает со своим опытом работы в духовной школе. Для рождественского спектакля студенты превратили разговор о человеческих страстях в историю о Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне. Каждый персонаж приходил к доктору со своей бедой. Один не умел удержаться от колких слов, другого мучила зависть, третий был поглощён деньгами.

Студенты вытягивали роли по жребию и сами искали, как сыграть человека, у которого одна привычка подчинила себе всю жизнь. Отец Андрей приводит эпизоды со сцены, чтобы показать, как знакомый сюжет и юмор помогают аудитории узнать себя в том, что обычно звучит отвлечённо. Этот опыт, по его словам, пригодился и в общении со спортсменами.

В Рио он ездил на разные соревнования, в том числе на четвертьфинал по гандболу. Его присутствие поначалу удивляло зрителей и организаторов. Постепенно у него появились люди, которые знали, где его найти, и звали к себе. В Токио передвижение было ограничено из-за пандемии, поэтому особое значение получили люди, помогавшие ему добираться до команд.

В Токио священник записывал события дня по ночам, утром вместе с помощниками приводил записи в порядок. Он рассказывает, что даже люди, давно знавшие спортсменов, удивлялись, когда читали о разговорах и переживаниях, остававшихся за кадром соревнований.

В беседе он вспоминает Елену Исинбаеву, приехавшую в Рио в обиде из-за того, что не смогла выступить. После личного разговора она позднее сказала ему, что решила простить. Отец Андрей рядом с этой историей приводит воспоминание о Софии Поздняковой. В его рассказе за её олимпийскими победами стояла подготовка, в которую она включала и молитву.

У священника спрашивали, можно ли освятить клюшку. Он приводит этот случай среди других первых обращений, с которыми к нему приходили люди спорта. Когда его пригласили к игрокам перед матчем, он заговорил с ними о том, как человек слушает тренера и насколько серьёзно сам готов отнестись к молитве.

Отец Андрей предложил попробовать помолиться вместе и произнёс слова, которые игроки могли повторить. Он вспоминает тишину в раздевалке и короткий разговор уже после встречи с командой. Для него это пример того, что при первом знакомстве священнику важно почувствовать меру и дать людям возможность откликнуться.

Он вспоминает, как искал поддержку для строительства храма в Северном Бутове. На одном из мероприятий среди людей, с которыми ему хотелось поговорить, появилась возможность выступить всего на несколько минут. Вместо перечисления строительных деталей он прочёл стихотворную историю о купце, который хотел удивить город богатым домом.

В стихотворении купец узнаёт, что на месте ожидаемых палат появился храм. Этот поворот помог отцу Андрею перейти от истории к вопросу о том, что человек может оставить после себя. Когда он закончил, к нему начали подходить и давать визитки. Он вспоминает этот случай как опыт разговора с аудиторией, которая вначале ничего от него не ждала.

В ответ отец Андрей приводит воспоминания о службе в армии. Когда человек сталкивается с поступком старшего, который считает ошибкой, ему особенно легко перечеркнуть и всё хорошее, чему он у него научился. В рассказе священника важно сохранить эту память и подумать, каким способом самому исправить то, что когда-то ранило.

Отец Андрей возвращается к вопросу о тоне: одни слова человек способен услышать сейчас, к другим ещё не готов. Он говорит о связи поколений и о том, что собственный опыт наставника становится материалом для работы с теми, кто только начинает путь.

Отец Андрей вспоминает, как преподобный Антоний Великий задавал вопросы о судьбах людей. В этом рассказе ответ сводится к вниманию к собственной жизни. Священник применяет ту же мысль к вопросам из зала: разобраться во всех причинах происходящего трудно, но можно увидеть, за какой поступок ты отвечаешь сегодня.

Он рассказывает, что в разных кругах встречает людей с разным жизненным опытом. Каждому приходится принимать собственные решения. За общими рассуждениями о том, что можно было бы улучшить, отец Андрей предлагает увидеть конкретное дело, которое уже сейчас в силах сделать сам собеседник.

Ещё до поездки он участвовал в работе над фильмом, связанным с Японией. В Токио ему захотелось побывать на могиле святителя. Свободно передвигаться делегация не могла. Помочь с поездкой и встречей согласились волонтёры и местные знакомые, с которыми он смог связаться уже на месте.

Отец Андрей рассказывает о молитве и панихиде и о знакомстве с японским собеседником, который прислуживал во время службы. Для него пример святителя особенно важен потому, что тот пережил Русско-японскую войну и сумел найти слова и для русских, и для японских солдат.

Выбор фильма, по его мысли, зависит от того, с кем будет разговор после просмотра. Одна аудитория откликается на сюжет, который другую оставит равнодушной. Понять это можно, если видеть, как люди реагируют, и выбирать материал для конкретной встречи.

Он вспоминает годы занятий с детьми, в том числе с дошкольниками. Чтобы объяснить ребёнку то, о чём взрослые говорят отвлечённо, он обращался к сказке, стихам и историям о том, что происходит в семье. По его наблюдению, лучше всего разговор получается, когда педагог сам прожил вопрос, к которому зовёт ребёнка.

Отец Андрей также рассказывает о совместной работе с композитором и о первой смене приходского летнего лагеря. Песню и девиз для лагеря пришлось делать в короткий срок. В работу включились музыканты, хор и оркестр, и дети услышали результат уже во время смены.

Он вспоминает, как перед Токио поддерживал Софию Позднякову и передал ей икону. За рассказом о наградах следует разговор о распорядке, строгой работе и о том, как спортивное занятие может собрать внимание человека и дать ему привычку к регулярному усилию.

В другом эпизоде речь идёт о юной спортсменке после неудачного выступления, а затем о тяжёлой игре в командном виде спорта. Отец Андрей описывает, как ждал возможности поговорить и как в разговоре возник вопрос о прощении. Он предлагает не торопиться с советом, пока не стало понятно, что именно человек переживает.

В конце ответа отец Андрей связывает способность прощать с ежедневной молитвой. Он обращается к примеру аввы Дорофея и напоминает, как легко просить Бога о прощении, одновременно удерживая обиду на другого.

Когда он занимался церковным просвещением и воскресными школами, ему стало важно создать среду, в которой ребёнок мог бы учиться, заниматься спортом и пробовать себя в творчестве. Он вспоминает подбор педагогов и подчёркивает, сколько в этой работе зависит от готовности родителей обсуждать происходящее в классе.

Один из примеров — встреча целого класса, которую помогла устроить семья, хотя её ребёнок в этом классе не учился. День начался с молебна, продолжился спортивными занятиями и закончился общим пением. Отец Андрей объясняет, что такие встречи помогают семьям войти в жизнь школы через конкретное дело.

В финале священник вновь обращается к студенческому театру. Он вспоминает постановку об Иванушке, в которой персонажи из разных эпох говорили о русской истории. Завершая вечер, он предлагает слушателям дать себе время обдумать то, что они услышали, и увидеть, какие из затронутых вопросов касаются их собственной жизни.